22 июля отмечается Всероссийский день трудяги — праздник всех трудоголиков, которые работают сверхурочно и по ночам героически закрывают дедлайны. Но если копнуть глубже, за красивой картинкой ударного труда скрывается горькая правда: все эти жертвы не имеют ничего общего
с успехом. Постоянные переработки и неумение отключаться от задач чаще ведут не к карьерному росту, а болезням. Директор по продукту и цифровой трансформации BusinessPad Кирилл Гончаров описал эту ситуацию так:
«Если работник, несмотря на проблемы со здоровьем, тянет лямку до самой пенсии, а потом умирает, — для капиталиста это идеальный сценарий».

Труд человека принято измерять часами. Например, поработал шесть часов «чистого времени», отправил отчёты, закрыл ноутбук ровно в 19:00 и пошёл домой, — значит, молодец. На деле же всё не так просто, потому что нагрузка измеряется не только минутами и часами, но и спецификой самой работы.

Есть официальная методика ВНИИ труда, где тяжесть делят на шесть категорий — от оптимальной до сверхтяжёлой. Эта классификация учитывает, как работа влияет на функциональное состояние здоровья сотрудника. Физический труд измеряют в килограммах и джоулях.

Для умственной работы ввели понятие «напряжённость труда», которая измеряется информационной, когнитивной и эмоциональной нагрузками. Определить степень напряжённости помогают следующие критерии: плотность поступающих сигналов, степень ответственности за жизнь других людей, необходимость принимать решения при отсутствии готового алгоритма. В международной практике это называют Mental Workload.

Чтобы стало понятнее, проведём простую игровую аналогию. У персонажа есть HP (здоровье) и Мана (магическая энергия). Если он растратит эти запасы, то погибнет. Так происходит и в реальности с живыми людьми.

Таким образом, отработанное время не является единственным стандартом оценки труда. Чем сложнее и эмоционально напряжённее работа, тем быстрее у сотрудника заканчиваются силы. Он может заниматься сложнейшим синтезом данных и выдохнется за 40 минут, а может спокойно работать с бумагами весь день. Также если человек выдерживает высокий темп на протяжении шести часов, это не значит, что он сможет делать это всю неделю.

Более того, нельзя равнять всю команду под передовика и на основе его показателей устанавливать норму. Кстати, так делали в СССР: если опытный старожил за смену выпускал 100 изделий, этого же требовали от остальных, даже от новичков. Важно понимать, что резервы любого человека конечны, а также все люди работают с разной скоростью, продуктивны в разных условиях и обладают различным набором навыков и опытом.

Универсальной формулы для определения оптимальной нагрузки для сотрудников нет, есть только личная норма для каждого. И, как правило, она гораздо ниже той планки, которую диктует капиталистическая мода на «героев». Что существеннее, эта личная норма со временем меняется и зависит от самочувствия человека, личных обстоятельств и даже от погоды.

Порой очень трудно определить границу между творческим азартом и невротической гонкой за показателями. Кирилл Гончаров описал опасный психологический парадокс: накопленный стресс часто трансформируется в желание работать ещё больше. Это похоже на опьянение. Человек трудится на износ, загоняет себя, и именно это чувство загнанности помогает ему забыться, спрятаться от других жизненных проблем. В итоге работа становится «наркотиком».

Избежать этого состояния помогает регулярная самодиагностика. Для этого достаточно с утра ответить всего на два вопроса: «Для чего я здесь? Как долго это может продолжаться?». Если вы не можете переключиться, мысль об отдыхе вызывает тревогу, а фраза «я сейчас на энтузиазме» звучит как оправдание одиннадцатого рабочего часа подряд — это не поток, а зависимость. Поток всегда конечен и сменяется восстановлением. Невроз же бесконечен и заканчивается срывом.

В связи с этим Кирилл Гончаров вспомнил анекдот:
«Все работали-работали, а потом человек в 18:00 встал и пошёл домой. Коллеги возмутились: „Ты куда? Мы ещё работаем“. А человек им ответил: „Так я же в отпуске!“»

Бизнес любит оцифровку. Геймификация, доски почёта, KPI, публичные рейтинги — всё это отлично мотивирует на короткой дистанции. Но именно здесь кроется механизм, превращающий здорового сотрудника в «наркомана от выполнения задач».

Красивые дашборды нередко рождают синдром FOMO — страх упущенной выгоды, страх не успеть. Из-за этого люди начинают работать усерднее и больше, чтобы увидеть на доске заветные циферки. Но на самом деле они занимают ресурсы у своего будущего.

Организм, как и любой механизм, не может беспрерывно работать на пределе. Рано или поздно возникнет «поломка». У некоторых людей больше физиологических запасов, поэтому они могут дольше находиться в режиме перегрузки, но и их срыв — дело времени. На длинной дистанции выигрывает не тот, кто отличник на дашборде, а тот, кто умеет выключать режим гонки и переключаться на «управляемую крейсерскую скорость», при которой самолёт движется с минимальным расходом топлива и при этом не падает.

Часто собственники, особенно в российском менталитете, поощряют ночные переработки, общение в чатах в выходные. Кирилл Гончаров пояснил, что для капиталиста лучше «выжечь» сотрудника сейчас, но выбраться из кризиса, чем заниматься «человекосберегающими технологиями» и ждать, когда его вложения окупятся. Это эксплуататорское мышление отличается от логики даже античного рабовладельца. В древнем мире понимали: если раб погибнет от истощения, погибнет и его хозяин. А вот современный капиталист считает: «бабы ещё нарожают», рынок труда бесконечен, а за бортом стоит очередь кандидатов.

Мало кто из руководителей задумывается, что трудоголизм сотрудников убивает и их бизнес. Регулярные переработки и отсутствие отдыха вызывают у человека различные недуги, которые снижают его продуктивность. В России об этом не принято говорить, но профессиональные заболевания возникают не только у персонала опасных предприятий, но и у офисных «трудяг». Последних преследуют свои четыре всадника апокалипсиса: приобретённый из-за стресса сахарный диабет, гипертония, расстройства опорно-двигательного аппарата и тяжёлые психические отклонения.

На трудоголиках, как правило, держатся многие процессы, они становятся носителями уникальных компетенций. Однако постепенно их продуктивность и ценность для бизнеса снижается. Компания продолжает выплачивать им высокую зарплату, тратит средства на ДМС и больничные, но отдачи нет. Рано или поздно такие работники «сгорают», и срыв происходит внезапно. Ценный, безотказный сотрудник неожиданно допускает катастрофическую ошибку или увольняется одним днём, а руководитель остаётся у разбитого корыта, с дырами в бюджете и штате.

Директивный запрет на работу после 19:00 — мера хорошая, но недостаточная, уверен Кирилл Гончаров. Культуру не изменить одним приказом, для этого нужно минимум 9−12 месяцев постоянных усилий. Психология взрослого человека (особенно после 20 лет) меняется с огромным трудом, и эффективнее всего тут работают не приказы начальства, а правильно настроенное планирование.

Чтобы предотвратить авралы ещё на этапе распределения задач, слепо поднимать нормативы бесполезно, лучше внедрять процессный менеджмент, делить сотрудников на малые группы. Люди гораздо лучше работают, когда чувствуют ответственность перед командой, а не когда пытаются удовлетворить абстрактные KPI ради «невидимых» акционеров.

Кирилл Гончаров обратил особое внимание на то, что зарплату ни в коем случае нельзя привязывать к индивидуальным показателям, завязанным на скорость. Введение системы KPI сразу повышает эмоциональную напряжённость труда на существенную величину и загоняет даже спокойных работников в управляемый кризис.

Самый сложный вопрос, на который у Кирилла Гончарова нет утешительного ответа. К сожалению, насильно заставить трудоголика остановиться нельзя. Ведь проблема носит психологический характер, а её осознание приходит только после пугающих событий: гипертонического криза, инсульта, жёсткой депрессии. И самое страшное, что даже после такого люди часто не связывают свой диагноз с образом жизни. Им проще винить «плохую экологию» или «слабое здоровье», но только не многолетнюю гонку за дополнительными процентами ежегодной премии.

Работа на износ потому и убивает, что в обществе не тиражируется простая мысль: высокая напряжённость труда неизбежно приводит к профессиональным заболеваниям. Мы стремимся не замечать, что болеем, а потом просто оказываемся в кабинете врача или на кладбище. Поэтому 22 июля, во Всероссийский день трудяги, стоит задуматься не о трудовых подвигах, а о том, сколько жизни мы готовы занять у своего будущего ради ещё одной строчки в отчёте.